Часть 10 . 10 ИМПЕРАТОР
21+
Гости прошли в сад. А сада как такого не было: ещё не успел вырасти. Были лишь отдельные кусточки и саженцы. Да лесок, прилегающий к дому, и в дальнем углу просторного участка в земле копошился садовник: из лейки он поливал чуть окрепшие зелёные росточки. В многочисленных горшках под столичным солнцем грелись завезённые растения. Они привыкали к местному солнцу и воздуху, перед тем как быть высаженными в новую землю. Зато цветов местных и заморских было много, казалось, они с вдохновением и энтузиазмом приняли эту новую землю. Сад наполнился благоуханием цветов, затмевавших запахи человеческие и все прочие миазмы.
Чувствуете – ибо цветы своей быстрой красотой, как отголоски свершённых дел и судеб. А садовник как проводник наших миров. Но питают цветы – подземные силы собираемые, в том числе и с умерших людей которые были очень разными при жизни. К тому же у нас есть подозрение существования хотя бы одного существа называемого некромант. И это уже как говорится совсем другая история.
… Кто не верит, всех зову я в сад,
Видите, моргая еле-еле,
На людей доверчиво глядят,
Все цветы, как дети в колыбели.
В душу нам глядят цветы земли,
Добрым взглядом всех, кто с нами рядом,
Или же потусторонним взглядом,
Всех друзей, что навсегда ушли.
(Р. Гамзатов)
Юлианская вилла принимала всё новых и новых гостей. Став одним из заметных мест, где в неофициальной манере можно было навести мосты и нащупать пути-дорожки параллельно или в обход императорского дворца. Нейстрийцы и западники были уверены, что они лучшие и их принц победит в гонке за императорское кресло. Вилла нейстрийского принца стала своеобразной европейской штаб-квартирой в нашей столице.
Сюда собралось немало прибывших знаменитостей и одиозных личностей – Френсис Бэкон и эпистратег Адам Сораяма Diplomate; литераторы Байрон, Воле Шойинка и Аорс; офицеры и рыцари Хильдебрандт, Оружейник, Эйзенхауэр и Лихтенштейн. Путешественники и авантюристы – Марко Поло, Терезий Нагога, Калиостро; Гарри Поттер и No Good Ютайпа. Артисты музыканты и художники – Марлон Брандо, Джимми Хендрикс, Микеле Караваджо и др. Молодые перспективные и не очень персоны – дон Жуан де Марко, Rybinsk; виконт де Бражелон; маркиз де Сад и агент Госдепа skelet. Среди европейцев, прибывших в столицу и выходцы с Ийкирша – Граффанштадана.
Впервые так широко прибывали гости с востока – японец Сусаноо, китаец Юйцзюлюй, индус Власта Шьямалан, араб Ходжа Насреддин, негр Олууосегун Версаче и люди других национальностей. Это объяснялось проникновением империи на восток и всёвозрастающим вниманием России к своим восточным соседям. Более того считалось что чем дальше Россия распространит на восток своё влияние тем меньше сил будет затрачено на её прирост. Отмечалось и то, что там нет опасности размытия национальных русских черт. В определённых кругах возобладало мнение, что сила Руси прибудет на Востоке.
Россию на юлианской вилле, получается, представляли сенатор Киамагури, франтоватая молодка Москва и боярыня Морозова.
Боярыня была знатная. Привлекательная своей северорусской красотой Сусанна, разодетая в наряды свежей зелени и молодого сада цвела и пахла, высоко держа статус русской красавицы. Именно она заводила русскую шарманку и поэтому на неё были устремлены все взгляды. Конечно, гости не забывали что они на Руси, а тут всё не так как в остальном мире. Тем слаще им достанется пирог с яблоками.
Киамагури на вилле пока замечен не был.
А кто такая эта девушка Москва никто и понятия не имел – знали, только что она с одноимённой деревни приехала.
В такой большой компании сразу за всеми не уследишь, но хочется оставить зарисовки большинства участников той встречи. В этой главе на вилле не указано ещё с полтора – два десятка сенсационных имён пожелавших остаться в тени ААРа. Может быть, поэтому повествование напоминает круговое обозрение и я, не перечитываю эту главу, так как постоянно обнаруживаю, что кое-что упустил.
Для тех кому этого мало - есть отдельная брошюра «Юлианская вилла» небезызвестного автора Аорса, в которой с его детективной подачи подробно рассказывается о событиях того времени. И как сказал на презентации той книги Френсис Бэкон: “Читайте не затем, чтобы противоречить и опровергать. Не затем, чтобы принимать на веру. Не затем, чтобы найти предмет для беседы. Но чтобы мыслить и рассуждать”.
Наша вилла прирастала садом. По-другому же – сад был отдельным местом – более откровенным и менее бутафорским, где не мешали общению возводимые стены и аляповатый антураж виллы. Кто успел сказать в саду – у того больше было шансов договориться – на вилле всё уже не было так просто.
Шут в коляске, которую вёз слуга, играл в куклы, поочерёдно отрывая им головы и навинчивая новые, рядом валялись парики и платья, примеряемые, на виду у публики. Шут проводил дам и гостей в сад, с любопытством поворачивая голову то в одну сторону, то в другую и вопрошая:
— А что сегодня модно? Кто знает? Прощай молодость надеть под стринги: фейс - контроль я пройду?
Он увязался за Френсисом Бэконом, твердя тому вслед: — Ты не настоящий. Ты не настоящий.
Френсис рассмеялся в ответ, резонно замечая на это: — Я и не спорю. А кто тут настоящий? Пусть покажется, и мы послушаем его длинную и правдивую исповедь. Жаден человеческий разум. Он не может ни остановиться, ни пребывать в покое, а порывается всё дальше. И настоящее остаётся в прошлом.
О, это был настоящий Бэкон!
Гости дружно смеялись над шуткой шута и не думали над ответом Бэкона.
Огромный пустой сад, заполненный народом.
В саду заговорили о любопытном арабском госте Насреддине.
У Насреддина был самый лучший в стране яблоневый сад, и всякий раз, когда созревали яблоки, соседские дети прокрадывались в сад и рвали их. И с тем же постоянством Насреддин выбегал из дома, размахивая ружьём и кляня разбегающихся детей.
Многолетний свидетель этого безуспешного преследования, сосед Ходжи, как-то сказал ему:
— Я не понимаю тебя, Насреддин: ты ведь спокойный и великодушный человек, урожай твой в десять раз больше, чем тебе нужно, почему бы тебе не уступить часть его детям?
— Хм, — улыбнулся Насреддин, — я хочу, чтобы они брали яблоки. Но я сам был мальчишкой и знаю, если бы я не кричал и не гонялся за ними, они не стали бы приходить.
— Ощущаете разницу? – спрашивали светские гости. — А за нами ведь никто не гонится? Нарвём яблок?
Публика заполняла сад и шут, грозя ей пальчиком, декламировал:
Людям в их короткие года
Мельчить опасно даже иногда.
Смельчил и тут тебе конец пришёл
Всем мелочёвкой в память ты вошёл.
На миг представь вокруг себя людей
Да с уважением смотри, а не глазей.
Ведь ты не знаешь кто смельчил из них,
И попусту не обижай других.
Другой беззаботен: у него протеже
И нервы не гнутся его в вираже.
Он – жертва нашей эпохи хлёсткой
И руки его не выпачканы извёсткой.
Всегда будут делать всё за него
И он возомнит из себя великана.
Так сильным он стал для мира сего?
На самом деле он похож на таракана.
Через себя я перекинул моду
Мещанский дух: что одевают, носят.
Пусть я пока не делаю погоду
Но мне не скажут: под блатного косит.
В обычной жизни его давно бы затоптали, и никто бы не слушал, а тут в доме кандидата в императоры всё было притворно и не естественно. Шута слушали, словно безногого пророка.
Подолгу созерцать инвалидов невозможно больно и толпа расступилась, освобождая дорогу знатным воинам. Хильдебрандт, Оружейник, Нагога Тиривинти и Эйзенхауэр. Молодой бравый офицер с весёлой гривастой лошадкой на кителе прочитал вслух стихи:
Гремит баталия войной
И мы шагаем беспристрастно
Ведёт нас командир шальной
Туда – где и вздохнуть опасно.
Крушим врагов мы на ходу
Плюём на раны, что болеют.
И не скрываем на виду
Как перед нами все немеют.
За родину бросаемся в бои
Вы спите и тогда мы наступаем.
Не слышал враг стоны мои
Заснувших братьев молча, засыпаем…
В атаку, в бой – долби, круши!
В красных глазах ни тени страха.
Рви чью-то плоть, огонь туши
До бесконечности, до праха.
О да! И в этот раз армейские тоже удостоились немалого внимания публики и, получив первые восторженные тосты, удовлетворённо и с взглядом былинных героев позволили двигаться дальше банкету мирным путём.
‘После военных побед победы любовные с давних времен служили источником гордости для мужчин на имперской ярмарке, иначе, почему бы школьники хвастались своими амурными делами, а дон Жуан приобрёл такую популярность?’
Не считая приезжих, воров и слуг, любовники теперь занимали четвёртую позицию по численности.
Назваться любовником то одно, а вот быть им совсем другое – столько то и богатых дам не набиралось в столичной округе. Поэтому разбирали всех и по нескольку раз.
Дон Жуан объяснялся жене нового командора:
Вот если б ты сказала: как тебя понять?
И отчего ты молчалива грустна?
Тебя ведь невозможно от меня отнять
А без тебя мне как-то странно пусто.
Ты замолчала, я в тот миг не знал
Что для меня твой взгляд не засмеётся
Что в золотой оправе твой опал
Разлуки нам пророком доведётся.
Не буду долго грезить я тобой
Воспоминаньями не буду бередить я душу
А лучше ринусь в новую любовь как в бой
И я найду её – хоть обойду всю сушу.
Наверное, та не будет так строга
Она не будет молчалива грустна
И нашим объяснениям строка
Чуть загрубев, поднимется искусно.
Хоть ты красивее и ты поумнее
Влюблён я в неё: она проще добрее.
Как после таких строк можно было отказать?
Молча.
Но дон Жуан знал – крепости, которые не берутся сходу, потом подолгу отдаются на разграбление. Он сам затягивал эти романтические шашни – душа де Марко требовала любовного томления и высокой поэзии. Лирика делала его краше и сильнее – ведь уши женщин любят сильнее глаз и даже небольшого кошелька. Попробуйте и вы и вам зачтётся.
Правду говорят: мужчины, привлекающие женщин, состоят в мужском братстве. И не оставляют дам в покое. Только закончил один – как начал другой.
Не самая красивая женщина, но вероятно богатая и влиятельная настойчиво съедала глазами знаменитого любовного ветреника и проходимца. Её взгляд буквально буравил тело опустошителя сердец и засаживателя перламутровых раковин. Не надо волноваться – всё у них получится. Ведь все знают неутомимого обольстителя Джакомо. Надо было видеть неестественные хотючие глаза этой молодки. Дамочку звали Москва, и была она с той непростой деревеньки, о которой мы уже писали. Девушка изрядно потрёпанная, но умело скрывающая это хорохорилась.
Джакомо Казанова, всхлипывая и соблазнительно подвывая, читал:
Хочу поведать я безумный пламя ада
Придётся полностью мне выложиться там.
Последняя чуть странная бравада
Пусть не тревожит моих милых дам.
Останусь я для них почти бездонным
В любое время мо́гущий начать
Красавцем славным победит коронным
Можно всегда чудесно накончать.
Где крайняя степень? Двоих где граница?
Куда невозможно не в силах пройти.
Но я всё ж рискну; не любая годится
Для этого надо бы ‘супер’ найти.
А впрочем, для этого многие созданы
Да надо почаще их в дело пускать:
Красоты щедро им милашкам розданы
Такому добру нельзя пропадать.
Быть может кому и не очень понятно:
Сказать я хотел, что слова не нужны
Когда двое нас – и обоим приятно
Прибавить часов нам на счастье должны.
Никому не ведомая Москва полная страстей после этих слов готова была накинуться на соблазнителя. Сквозь слегка оттопыренную нижнюю губу прорезался клык, а грудь вылезла из под жуткого вида холщовой сорочки и напряглась в томительном ожидании.
— Барышня? Вы хотите что-то сказать?
— Я… хочу что-то сказать… тебе…
— Вот и замечательно, тогда прикройте лицо, и ждите меня в тамбуре я скоро приду, - засмеялся Джакомо, моментально решая на кого же переключиться в этой нелепой ситуации.
— По этому поводу есть притча. Ходже подсунули безобразную невесту. Когда утром он оделся и собрался выйти на улицу, жена, примеряя перед зеркалом паранджу и жеманничая, сказала: — Эфенди, кому из твоих родственников я могу показывать открытое лицо, а кому нет?
— Показывай лицо, кому хочешь, только не мне! – воскликнул Ходжа…
Барышня Москва. Как то складывалась судьба её родного поселения на обочине? История больших городов если и начинается, то с небольших селений окутанных своей тайной доморощенной историей и соседей, знающих каждый чих поблизости. Москва не сразу строилась. И эта девушка получила своё имя ровно в тот год, когда за поселением окончательно закрепилось столь красивое имя. Выйти в свет да считай сразу прорубить окно в Европу, для скромной барышни было верхом мечтаний. Заудить кавалера – почему-то поселенку потянуло прямо на Казанову, будто здесь не было женихов получше?
Молодка имела выцветший светло-жёлтый цвет волос и потому, когда у неё на въезде в столицу спросили фамилию, а она твердила: Москва, Москва – ей и записали фамилию по волосам, и стала она – Москва Златоглавая. Самую красивую девчонку селения отправили в столицу – знай, мол, наших – пусть девка осмотрится, глядишь, и жениха найдёт достойного. А потом можно и родню засылать в столицу то. Говорила то она плохо, но чего там - научится, главное на людей посмотрит, а - то в деревни в основном жили особенные создания да не очень разговорчивые.
‘Три девицы под окном
Пряли поздно вечерком.
"Кабы я была царица’,-
Говорит люба девица,-
Согнала бы всех хазар
И устроила б базар.
- Кабы я была царица,-
Смолью глянула как птица,-
Обойдя мир по́иска
Набрала бы воиска.
- "Кабы я была царица,-
Рыжа встряла молодица,-
Я детей бы нарожала
Мужа в доме обожала.
Чтоб Москву заполонить
Надо водкой напоить.
Вот смотри, какая я
Вся кудряво окая.
‘Только вымолвить успела,
Дверь тихонько заскрипела’,
И на виллу входит принц,
Произносит девкам: «Дрынц!»
(7 строчек А. С. Пушкина)
Эта сцена имела место быть – Сусанна, Медея и Москва правда под разными окнами - и не пряли, а говорили и не слово в слово – как вошёл Киамагури и так выразился, хотя и не слышал грёз ‘королевишен’.
‘Дрынц’ напомнило о насущном. Меньше грёз и мечтаний больше поступков и разочарований.
Шрамист Chaos Destroyer – бывалый ветеран полевых баталий верной рукой обхватил двух девиц, похоже, сестрёнок обещая им вечное счастье под луной и своё видавшее виды тело как минимум до утра.
— Мне до утра? А ей, - вопросительно вскинув губки, спросила сестрёнка.
Шрамист попытался улыбнуться, ощерив боевые зубы, прищёлкнул и добавил им ещё день на свидание.
— Вы точно нам устроите хаос? - сестрицы досадливо поглядывали на крупный живот фронтовика.
— Даже не сомневайтесь сестрички.
‘Шрамы украшают мужчину, так говорят сами обладатели шрамов, но с ними редко соглашаются стройные газели 13 лет от роду, предпочитая изрубленным ветеранам пухлощёких юношей с усиками чернее амбры’.
Таким нашлось место на нашем празднике света. Несколько стройных юношей кружились сейчас среди толпы, успешно привлекая молодостью дам. Но что значит беззаботная юность против опыта и смекалки?
Уж тут побеждает сила и волосатые мускулистые дяди, отбрасывая юнцов, устремляются прямо на дам. Меньше прелюдий меньше условностей больше греха и натиска; порванной испорченной одежды совсем не жалко, по крайней мере, первое время.
Накаченный полноватый, волосатый и лысеющий ухажёр видимо авторитет в своём нелегальном деле – выбрал шаловливую девицу. Известную в подпольных кругах, притонах рынках и на скачках. Перед тем как увести эту даму он вознаградил поэта купив стих адресованный ей:
Моя любовь – Кирдяк Надежда
На ней фирмовая одежда
Пикантный носик, чудо - ушки
Милей нет моей подружки.
Надежду-любушку купаю
Я раз в неделю как Данаю.
А летом в жаркую погоду
Я каждый вечер её мою.
Ласкаю стан рукою нежной
И летом и зимою снежной.
И все ложбиночки на теле
Целую горячо в постели.
Любимой Нади слаще нет
Ей каждый день дарю букет.
И бродим по осенним склонам
Любовь, роняя красным клёнам.
Вот так отчаянно люблю я
Ничуть к другим и не ревнуя
В себе надолго сберегу я
Любимой страстность поцелуя.
— Вот хорошо, что ты мне напомнил! Я уже чуть было не забыла, - утёрлась платочком Надежда Рутатуева, прозванная в народе за натиск Кирдяк.
Она с упоением обняла теневика, грубо схватив его за ремень, а другой рукой заодно утянула и чтеца - адъютанта. Трио демонстративно покинуло залу.
Однажды, желая подразнить Ходжу, его жена сказала: — Ходжа, ты так уродлив, что будет горе тебе, если наш будущий ребенок будет похож на тебя…
— Это ничего, – ответил Ходжа Насреддин, – горе будет тебе, если ребёнок не будет похож на меня…
‘Цветы — для того, чтобы их рвать, девушки — для того, чтобы с ними шутить, а потом рвать’.
Так за каких-то полчаса на вилле разобрали всех девушек, включая старух и не определившихся. Тогда принялись и за остальных.
Маркиз де Сад как резидент определённого, заявившего о себе сообщества тонко и извращённо улавливал настроения части публики:
Полюби ты меня гомосека
В душу милая мне загляни
И квартиру в четыре отсека
Забирай и мои Жигули.
Если будешь мне верной женою
Стану дома носить на руках
И на трёх я работах не взною
Деньги будем швырять как Саббах.
Дачу выстроим мы пятистенную
Пусть не будет детишек у нас.
Свадьбу сбацаем ох обалденную
Двадцать тысяч угробим за раз.
И меня извращенца пойми ты
Слава богу, активным был я.
Не скрывай свою страсть и открыто
Приходи, в стог ко мне, не мудря!
Эти и другие откровения маркиза застали врасплох большинство гостей.
— Несмотря на растущую технократию - воображение остаётся редким даром, так например - педоняхи - свободные люди на западе, а на востоке вынуждены скрываться.
— У нас говорят, нет коровы — подои быка.
И находили же! Даже звёзды – Хильдебрандт, Байрон, Брандо, Версаче, Караваджо и некоторые другие успешно отличились и на этом неровном поприще.
Вот где подлинный рассадник вседозволенности – юлианская вилла.
Пришел Ходжа с товарищем в Конью для учебы; товарищ, увидев минареты, в удивлении спросил: — "Как это их делают?"
— "А ты и не знаешь? Эх, ты! — заметил Ходжа. — Очень просто: выворачивают наружу внутренность колодцев".
Вся эта чехарда никак не развеселила скучающих в тени пальм. Кто- то считал проценты, кто-то тихо переговаривался, другие, молча, размышляли или мирно дремали под звуки большого скопления народа. Некоторым просто страшно было взглянуть в пустые глаза правды.
Молодой чёрноусый драгун с печалью таланта на нервном лице прочитал:
“Нет, я не Байрон, я другой,
Еще неведомый избранник,
Как он гонимый миром странник,
Но только с русскою душой.
Я раньше начал, кончу ране,
Мой ум не много совершит,
В душе моей, как в океане,
Надежд разбитых груз лежит.
Кто может, океан угрюмый,
Твои изведать тайны? кто
Толпе мои расскажет думы?
Я — или бог — или никто!”
— Кто этот поэт?
— Михаил Лермонтов, русский Байрон, отправляется служить на южные границы.
— Поэтов надо беречь – а то они погибают молодыми.
Меланхолия - муха села на любимое варенье, меланхолия - и твою девчонку разыгрывают в карты на твоих глазах, меланхолия - хочется умирать, а рано.
ПЯТОЕ ПРАВИЛО ЦИВИЛИЗАЦИИ
ЧЕЛОВЕКУ СВОЙСТВЕННО ВНОВЬ И ВНОВЬ ОШИБАТЬСЯ.
— Прямо из Парижу! Только сегодня для вас! Мистер шоколад!
В зал ввезли огромный кекс, вероятно облепленный диковинным шоколадом, и установили в самый центр. Что такое шоколад этот народ вроде бы и не знал совсем. Не довелось ещё его откушать, тем более такой огромный шоколадный торт. Под крики публики кекс внезапно проломился и в нём оказался самолично мистер шоколад.
— Привет толпа! Я мистер шоколад кто ещё не знает, а зовут меня мсье Керван! – указывал он на одного на другого на третьего зрителя и говарил им прямо в зал: — Я твой бог!
В момент его появления и проломления кекса многочисленные осколки - плиточки шоколада полетели в толпу. Народ начал пробовать и офигевать от нового неповторимого вкуса. Публика ломилась за шоколадом – десертом энергетиком и афродизиаком.
— Облизывайте меня облизывайте – взывал Керван, — где вы ещё найдёте такой вкусный живой шоколад! - и несколько горячих поклонников шоколада ринулись к нему, слизывая шоколад прямо с живого человека.
— Вы ещё не решили? Тогда слушайте дальше! – воскликнул Керван и из кекса на импровизированную сцену вывалился гитарист. Тоже весь в шоколаде – это был Джимми Хендрикс. И он заиграл, и толпа слушала этот средневековый рок и не верила своим ушам, что так дико можно играть. И его облизывали. А когда публика прозрела, то поняла что музыкант, ни в каком не в шоколаде, а просто чёрный от природы. Хендрикс ломал гитару, а мистер шоколад прыгал под музыку как сумасшедший по остаткам шоколадного пиршества.
Видимо тогда на вилле у некоторых стратежных ийкиршцев и родилась свежая мысль сделать Кервана премьером у Димы Странника: — И будем в шоколаде!
Это была презентация шоколада.
Горячий музыкант Джимми ухватил двух или трёх понравившихся девиц и был таков – они уже на пороге начали поспешно раздеваться.
Первую красавицу и дочку американского миллионера, взятую в рабство Констанцию, поздравлял Мюррей Вельмонтес, он мягко журил её, при этом отчаянно ругая:
— Прогнулась! Он тебя взял на слабо, как девчонку сопливую! Знал, на что надавить! Очнись, наконец! Юлиан тебя развел как лохушку! Смажешь всю пудру, и поехали к нам в Майами.
— Что мне делать в этой Америке – здесь я первая красавица, - мило зарумянилась Консти. — Теперь можно до пенсии не работать.
— Ой - ли! Дурёха, говорю вам Констанция, езжай в Америку – целее будешь.
— У вас скучно, здесь я чувствую, как жизнь кипит, - и она поправила платье потому, что к ней подошёл очередной поклонник – чернявый взъерошенный черноглазый и с довольно наглым пронзительным взглядом.
Это был великий художник Караваджо, предложивший красавице свою картину взамен на свою любовь. А когда глупышка мисс снисходительно отвернулась от холста «Иоанн Креститель» размером 94 131 см. Он, ничуть не обижаясь, просто схватил её за руку и поцеловал, как и подобает настоящему гению, утягивая в сторону, прочь от толпы.
В этом узрели оскорбительное поведение и офицеры Вельмонтес и Лихтенштейн пытались остановить безграничного итальянца. Микеланджело Караваджо вспыльчивый порывистый и гениальный столкнулся в схватке интересов за красавицу Констанцию с Вельмонтесом и Лихтенштейном. Караваджо носил с собой огромный кинжал и ношение холодного оружия, без разрешения часто приводило к эксцессам. Завязалась схватка, оба франта решили проучить художника. Выбить кинжал было не сложным делом для двух опытных офицеров. Но отлетев нож, разбил изящное богемское стекло, впервые выставленное напоказ публике. Это был подарок из Европы, который Юлиан намеревался вручить русским.
Юлиан, услышав звон драгоценного стекла с исказившимся гримасой лицом устремился к нарушителю спокойствия.
— Прикончите его – вздорный итальяшка разбил моё стекло!
Так Меризи пришлось драться сразу с двумя привычно кулаками. Несмотря на несколько удачных ударов живописца князь и посол быстро прижали буяна к стенке. Остриё шпаги туго упёрлось в грудь второго Микеланджело. И тогда храбрые вольтижёры воочию увидели полотно «Иоанн Креститель» то, что размером 94 131 см.
— О боже какая прелестная вещь! У нас в Америке нет ничего подобного! – помимо воли воскликнул, отступая Мюррей Вельмонтес.
Лихтенштейн, оставив обезоруженного автора, устремился к шедевру и в сердцах признался: — Да одна эта картина стоит всего моего княжества!
Военные сумели по достоинству оценить холст Караваджо. Сразу появляющийся вкус на трофеи – это профессиональное качество настоящих победителей.
— Забираем картину и мы в расчёте! – быстро определился с ценой американец.
— Кто вернёт моё богемское стекло? – с негодованием закричал принц Нейстрии.
— А как же честь первой красавицы? – дожидаясь финала, возмутились зрители.
— Я спасу первую красавицу от варвара художника! – на ломаном языке вызвался негр Олууосегун Версаче одетый в какие-то немыслимые одежды, в чудовищном сочетании наброшенные на практически чёрное тело. Этот африканский гость представлял всю Африку и удивлял зевак и цветом кожи и всем своим затрапезным видом. Версаче было его настоящее имя, а стиль одежды получил уже некоторое распространение в столице. С ним находился и второй гость с чёрного континента в оранжево-коричневом балахоне Воле Шойинка, который записывал свои наблюдения.
Если сказать честно – то большинство уже было согласно отдать первую красавицу взбалмошному художнику но никак ни жуткому плохо говорящему африканцу в обезьяньем наряде.
Видя такой оглушительный успех у заезжих кавалеров, первейшие столичные дамы выкатились из забвения, принимая часть славы на себя.
Медея и Сусанна от всего сердца поздравили “королеву красоты”, подарив ей по любопытной безделушке. Девушка предусмотрительно догадалась не брать эти подарки в руки.
Сусанна Морозова удивлённо заметила: — Славная милочка. Понятно теперь как она выглядит. Эта европейская мода на стройных девочек. И чем же я хуже?
— О какой у вас фантастически красивый наряд! Это – китайское? – невозмутимо рассматривала победительницу со всех сторон прелестная Медея, тщательно выискивая на одежде самодельные лейблы.
Говорят, что самые яростные ненавистники ирландцев — сами же ирландцы; точно так же и жесточайшие мучители женщин — сами женщины. Но даже эти очаровательные женщины расступились перед прелестной Констанцией.
Иногда надо проигрывать – пощекотать себе нервы и отступить для виду, чтобы потом с новой силой ломиться на пьедестал почёта. Тем приятней будет вновь побеждать. И лицезреть убитых твоей красотой соперниц.
Как привычна ярмарка тщеславия – самым обворожительным некуда деваться от успеха!
Констанция не выдержала обрушившейся на неё славы и расплакалась:
— Оберните меня поярче пожалуйста, дайте в студию больше света, больше восторгов и купайте меня прошу вас купайте меня во всём! Что это – мои слёзы, ваши слюни восторга, шампанское, сперма? О диво – так давайте этого побольше и все сразу!
Толпа действительно пожирала Констанцию глазами, бессовестно раздевала её и раздевалась сама.
Констанция была лучшим подарком Европы. Даже получше стекла. Но её представление, обернувшееся эротической истомой и наполняющее виллу неизбежным развратом, переросло все рамки приличия.
… Если бы не вмешался индус.
Он, предвосхищая сильную карму эроса, добавил в зрелище незабываемые индуистские мотивы и необыкновенный гангский шарм. Сильвано Власта Шьямалан радел за дело и дарил свой подарок всем присутствующим.
— Радуйтесь и наслаждайтесь!
И закружилось индийское многоцветье и полились нескончаемые, колоритные мотивы, объединённые в танце тела движений и смыслов. Это и был бы всеобщий, многопрофильный секс, если бы это не был танец и песни. Индус доминировал и тем самым можно сказать воспользовался первой красавицей, пожалуй, не нарушив в общепризнанном аспекте её девическую цельность. Сильвано – это гибкость и такт, Власта – это доминирование, Шьямалан – экзотика и шарм, обладание. Так сложилось это имя. Нам русским это кажется – танцуют и танцуют, нарядные поют бесконечно и однообразно. Быть может, им такими же кажутся наши бесконечные пьянки драки разборки приколы и обманы.
Под крики восторженной толпы объявлялась горячая десятка.
…….
Гарри Поттер, круглый двоечник и второгодник, исключённый из школы магов и благодаря этому вовремя не убитый вместе с ними, крутился на вилле. На нём была нахлобучена обязательная широкополая и островерхая шляпа. Тёмно-синий балахон, покрытый кабалистическими знаками и заплатами.
После того как их всех истребили, появилась мода приглашать ‘как бы мага’ и прилюдно жалеть что с волшебниками так жестоко обошлись.
— У меня есть всё: зелья, стократно увеличивающие силу; микстуры, залечивающие самые страшные раны; боевые заклятья, зелья невидимости, ловкости, особые мази способные изменить внешность употребившего их до полной неузнаваемости.
При этих словах пройдохи я чуть не заржал ему прямо в лицо. По глазам было видно, что он врёт и не краснеет. Хотя что-то эдакого в Гарри и было, какая-то фатальная дурашливость. Грусть несостоявшегося волшебника, мальчик был талантлив, а потом всё куда-то девалось. Остались напрягающая и затянувшаяся детскость, полу комедийный эпатаж. Смешные нелепые потуги сделать реально что-то важное и абсолютная пустота в глазах за круглыми очками.
Однако кое-кто ему поверил – по крайней мере, около него крутились агент Госдепа skelet, Нугут Ютайпа и ещё два очень подозрительных типа. Гарри отсыпал что-то Нугуту прямо в карман: то ли это были семечки то ли волшебство в зёрнах. Да No Good и сам-то был ещё тот кудесник.
Всё бы ничего да еды было мало. Позавчерашние бутерброды со слизанной начинкой. Европейская, экономичная скромность в разрез русскому разудалому гостеприимству. Да ещё и Юлианова манера комментировать.
— Гости дорогие садитесь жрать, пожалуйста! А кому не налили просьба удалиться в недостроенные комнаты моего замка. Там есть что покрепче.
Нет, это не евро стиль. Если тебе угощать нечем — хоть говори ласково.
Однако всё же мы отвлеклись от самого интересного. Дам разобрали и уводили прямо отсюда, хорошо вилла была недостроенная и предлагала массу мало обставленных комнат. Но многих дверей ещё не было, поэтому приходилось довольствоваться слабой изоляцией и вскоре различные, непристойные отталкивающие и откровенно смешные звуки наполнили виллу. Сообразительные квартиранты после близкого знакомства менялись комнатами и партнёрами. Кто-то убегал, испугавшись, слышны были крики о помощи, несколько мордобоев и неудачных знакомств, масса разочарований и новых потерь.
Надеемся, были и обретения.
Хотя чему тут удивляться?
Независимо от того, что именно вы ищете в интернете, вашим критериям поиска будет соответствовать, по крайней мере, один порно сайт.
Правило Макмахона
Когда Ходжа строил дом, он наказал плотнику, чтобы доски для пола он прибивал к потолку, а потолочные доски – к полу. Плотник спросил, для чего это, а Ходжа объяснил ему: — Скоро я женюсь, а когда человек женится, то всё в доме идёт вверх дном, и я заранее принимаю меры.
В самый разгар вечера на виллу Юлиана ворвалась молодцеватая охрана приведённая агентом Госдепа по кличке skelet. У этого агента были кожа да кости, и просвечивал экзо скелет, поэтому его так и звали.
В зале инициативу перехватил бравый офицер Rybinsk: — Подите прочь к ботам и без вас разберёмся! – оттолкнул он skeletа.
Мы и не догадывались, что у нас уже были разные спецслужбы. Skelet ушёл, и возможно унёс, перехваченную у виконта настоящую четвёртую карту.
Охранники бесцеремонно растолкали всех и схватили за шкирку виконта де Бражелона выдававшего себя за британского шпиона. Виконт, поняв, что это провал, ринулся к окну:
— Но-но виконт без нервов. Вот хлебните лучше, — любезно протянул флягу контрразведчик, при этом резко ударив его по шее. Де Бражелон не ожидавший удара повис на стене, его повязали и, скрутив, увели с виллы.
— Господа приносим вам свои извинения и желаем удачно провести оставшееся время, - приятным голосом пояснил Rybinsk.
Но здесь присутствовали послы Британии и США - Окаи, ставший писателем, Вельмонтес и Эйзенхауэр - и посланцы попробовали вмешаться в задержание.
— У виконта дипломатическая неприкосновенность! - заявил Окаи.
— Мы учтём это при допросе. Кстати, верните своё прежнее лицо.
— Вы должны его немедленно отпустить! – потребовал Вельмонтес.
— Он подозревается в шпионаже против России и вывозе ценностей из страны.
— Но он гражданин Франции!
— С Францией проблем вообще не будет, - успокоил иностранцев Diplomate Адам Сораяма. Я обязательно разберусь с этим делом, обещаю вам, что сын д’ Артаньяна так просто не пропадёт.
— Всё равно, каким флагом размахивают - главное, чтобы древком не задели, - назидательно заметил иностранец Калиостро.
— А что он натворил можно узнать? - выкатилась Медея, очаровывая Rybinskа.
— Вам мадам я скажу по секрету. Он пытался украсть четвёртую карту Ийкирша.
В зале наступило оцепенение. Никто не знал что такое четвёртая карта Ийкирша. Но все почувствовали грандиозность этой новинки и масштаб великой тайны.
Четвёртая карта Ийкирша.
И сейчас вызволенная карта лежала изящной рубашкой вверх.
Что было под ней изображено – попробуйте догадаться.
Ариман? Немезида? Шут? Садовник? Пастух? Комит священных щедрот?
….. Митра?..
… В это время Киамагури дважды бывал на седьмом небе.
Медее это не удалось ни разу, если бы, не большая цель, разве бы она барахталась тут с этим самоуверенным и не сильным юношей в коротких одеждах? Когда он в третий раз подходил к вершине, цивильно блистательная шатенка дала ему выпить брызжущий напиток.
И только он это сделал, заявила, что это яд. Однако принц - курфюрст и сенатор Митра не пал духом.
— Коварная лгунья, ты не можешь меня отравить, потому что теперь мы связаны навечно.
— Чем это мы связаны, самовлюблённый дурашка? – удивилась колхидская царевна. — Твоим ребёнком что ли? Выбрось это из головы, я не Анджелина Джоли, мне столько детей не надо, пусть тебе рожает Белоснежка из 9 роты.
— А вот за это я тебя накажу, - подступил Принс. — Почему из девятой то, это тебе больше подходит 9 рота очаровательная Медея.
— Наказывай, что мне делать говори, глаза завязывать или мёдом обмазаться? Я ко всему согласная.
— Язычок у тебя злой.
— Ты же только что подлетал от него на седьмое небо, красавчик в колпаке.
— Что ты там про мою девочку намекала?
— Намекала? Ты у дракона её забрал?
— Забрал, ну и что?
— А ничего…
— Медея, не забывайся, дорогая, чары чарами, но за такие намёки, после моей коронации…
— Что убьёшь меня милый?
— А ты сама как хочешь?
— Только с тобой… и ещё с пятнадцатью кавалерами, - прошептала смуглянка, ладонью горячо дотрагиваясь до Киамагури.
Принц Интернационала схватился за бок, его неверие рассеялось, когда он почувствовал рези в животе и заметил подёргивания рук.
— Что ты наделала ведьма! Мне больно!
— Ага, всесильный Митра курфюрст, ты будешь умирать долго и мучительно.
Принсу стало хуже, он корчился на полу от боли. Медея отползла в сторону. Когда же он упал обессиленный и не мог встать, собралась покинуть его лежащего на холодном мраморном полу.
— За что? Что я тебе сделал бешеная южанка? – спрашивал занемогший полубог.
— Ты будешь императором, - произнесла она приговор.
— Если ты задушишь Митру, он не станет императором.
— Ты не умрёшь, но уступишь трон.
— Проклятие, отпусти меня ведьма и давай разберёмся без корчи.
— Хорошо, без корчи и без порчи – только если ты меня послушаешься.
— Всё равно император будет выбран, и колхидская царевна ничего с этим не сделает. Дай мне скорей воды. Что тебе женщина за дела до императора? Своей хитростью и уловками вы итак опутали всех мужчин.
— Поэтому вы не допускаете нас на свои митраистские вечери? – ужалила Медея Митру в самое сокровенное. — Молчи принц молчи и твоей силы не хватит, и сам погибнешь, – развевалась над ним южная красавица.
— Всё я сдаюсь, ты победила царевна. Только скажи, для кого ты так стараешься или кого хочет твоя Колхида Грузия в императоры? Господи, какая шальная геополитика – сколько стран то у нас набирается.
— Георгия.
Киамагури закашлялся от неожиданности, едкое слово буквально застряло у него в горле. Курфюрст замахал согласно, а в глазах его появились тоска и слёзы.
Медея вскочила и принесла пузырёк и воды.
— Так ты поклялся!
— Давай же Медея, пока я не передумал, - в этом всеобщем ужасе Киамагури и желал бы разобраться но явно не сейчас.
Он выпил и был спасён.
Потому что политику ещё делать надо – а бабы вот они рядом, бери – не хочу. Хотя – не уверен – не влезай! Поэтому-то импотенты так часто и идут в политику.
Медея, что ли разочарованная Митрой, сжалилась и добавила:
— И ты действительно не знаешь? Державы ищут избранных, а император так забава… Император – зло или слабость – этот пост должен ошибочно занять временщик.
Голова Митры окончательно пошла кругом, и он остался лежать на полу, соображая.
На вилле уже пришло время дарить подарки.
Марко Поло рассказал о китайском открытии произведшим подлинную революцию в военном деле и продемонстрировал пробу.
"Проба на бумагу": порох насыпали на лист бумаги и поджигали. Хороший порох должен был сгорать легко и быстро, не прожигая бумагу и не оставляя на ней тёмных следов и белых зёрен.
Порох. Калиевую селитру (saltpeter) получали из мест массовой концентрации компоста и останков умерших животных. Давно было замечено, что помёт животных, особенно навоз, при долгом лежании в тени слегка белеет. Китайцы, по-видимому, первыми нашли, что белый налёт на продуктах гниения органических отбросов есть не что иное, как селитра. Сначала "китайский снег" добывали на всякого рода свалках, находили его на скотных дворах и даже соскрёбывали налёт со стен деревенских хижин, построенных из глины и соломы. Позднее стали устраивать специальные селитряные кучи. В них свозили навоз, золу, землю с кладбищ, листву, ботву с огородов, солому, пищевые отбросы. Все это обильно и многократно поливалось мочой и помоями, обносилось высокими заборами для защиты от солнца, покрывалось сверху соломой и оставлялось для созревания. После созревания "селитряная земля" промывалась тёплой водой, для растворения селитры. Полученный щелок упаривался в медных котлах и охлаждался в корытах. При этом на дне вырастали крупные прозрачные шестигранные кристаллы селитры. Полученную соль "литровали" - очищали повторной промывкой.
В XIII - XIV веках стволы огнестрельного оружия изготовлялись из меди и железа, а поражающими элементами являлись камни, железные ядра, галька и обрезки железа. Китайские врачи с помощью пороха лечили язвы и раны, травили насекомых и дезинфицировали им помещения во время эпидемий.
— Я дарю вам порох.
Гость из Китая, молча, наблюдал за этой сценой. На лице Юйцзюлюя застыла обычная улыбка, и непонятно было, то ли радуется увиденному китаец, то ли сердится.
— "В царстве Тайюань высокие горы. На их склонах пасутся кони, которые не даются в руки. Поэтому сгоняют кобылиц и оставляют у подножия, чтобы совокупились они с жеребцами, сходящими с горных круч. От них и рождаются жеребята, потеющие кровавым потом. Их называют небесными". Император повелел доставить, во что бы то ни стало жеребцов из Тайюаня и вывести в Китае породу "небесных лошадей".
— Это диво так уж диво!
— Мы надеемся на дружбу русского народа и в подтверждении моих слов доставим вам такого жеребца, - Юйцзюлюй понимающе улыбнулся и наклонил голову.
Представитель известного в узких кругах города-государства Ouwen приберёг для такого случая свои подарки. Он обладал определёнными навыками руководителя небольшого города, но был глуховат на одно ухо. Именно на то, в которое ему говорили справедливые вещи, которые он не хотел слушать или на которые не хотел отвечать. Да я и по себе это знаю – пишешь ему, спрашиваешь, а в ответ тишина. В том городе должен был начаться катарсис, но очень медленно.
— Примите и наш подарок, - широко улыбаясь, начал Ouwen. — Мы слышали о кунсткамере и привезли вам тушку Menschenhasser со Стратегиума. Бестолковый и ненужный был человек. Он внезапно умер и засох необычным способом. Мы так и не сумели определить, что с ним стало. При жизни он был туповат, но самоуверен и часто выдвигал идиотские идеи. Котировался от слова ‘кот’ как полу дурак, полу выскочка и полу ничтожество. В общем, его не любили за склочный и надоедливый нрав. Да он умел прислуживать ныне опущенным на пастбище, но сам туда не попал, потому что внезапно засох. Вот посмотрите, какой вышел славный по безобразию образец. Оставляем его вам, если ему не найдётся места в кунсткамере, можете просто выбросить на свалку. Нам он, не нужен – он, вычеркнут из нашей памяти.
— Это и есть про́клятый Менш? Ладно, возьмём, редкий был засранец.
— Но это ещё не всё.
— Слушайте, откуда вы их берёте?
— Не спрашивайте – вот лучше возьмите ещё экземпляр. Эта обезьянка не знала кто такой Flashblacker4, даже когда делила с ним кормушку в клетке. Потом получился удивительный гибрид – обезьянка Flashblacker4.
— Ну, это уж совсем ни на что не похоже.
Выход индийского посланника совпал с тем, когда Принс и Юлиан расположились напротив друг друга в зале разбитого богемского стекла.
— Наш подарок – это пакт, по которому совместно мы откроем новую технологию, - индиец торжественно преподнёс принцу Юлиану технологическую карту.
Настал черёд арабского гостя. Частые приёмы Ходжи — притворное невежество и логика абсурда. И Ходжа Насреддин в присущей ему манере спросил:
Что тебе подарить
Человек мой дорогой?
Как судьбу благодарить,
Что свела меня с тобой?
Что тебе подарить?
Может, тех журавлей,
Что уносят на юг
Песню русских полей,
Может, синий туман,
Может, яблони цвет?
Для меня ничего
Невозможного нет.
(Жигарев, Алиханов)
Неотъемлемой частью образа Насреддина стал ослик, который появляется во многих притчах либо как главный герой, либо как спутник Ходжи.
У Ходжи спросили: — Отчего это, когда наступает утро, один человек идёт в одну сторону, а другой - в другую?
Ходжа Насреддин отвязал ослика, потом отвязал верёвку, которой он привязывал ослика и протянул её принцу:
— Если бы все пошли в одну сторону, - разъяснил Мулла, — нарушилось бы в мире равновесие, и мир бы перевернулся. Поэтому я дарю вам эту верёвку, с ней вы сможете поворачивать своего ослика в любую сторону, и для вас будет открытым весь мир.
С удовольствием ждали и других подарков. Но у Поттера что-то не заладилось в кармане, и он побежал за водой. И мы остались без магии. Ещё парочка гостей попросту заныкали подарки. Негра Версаче с тряпками и побрякушками обсмеяли и чуть не вытолкали на улицу. Военные как всегда дарили оружие, но, то ли оно было изношенное, то ли украденное – явно не легендарное, и Юлиан как-то скуповато оценил все эти подарки. И всё пристальнее поглядывал на ещё тугие кошельки.
В это время Рудольф Харлем уединился в будуаре со второй красавицей Магдалиной, которую он утащил у Юлиана, пока тот любовался Констанцией. Голландец, загоревшись каштановым румянцем по-африкански, срывая с себя сенаторский кафтан, и отбрасывая штаны в сторону, накинулся на жгучую красотку, но получил пару пощёчин. Надо было видеть его растерянное лицо, Магда засмеялась и щёлкнула его по пушке.
— Так это ты чёрный рыцарь на носороге? Настоящий герой и вдоль и поперёк, ничего не скажешь! – пыталась она обхватить руками необъятное.
И раздалась музыка Магдалины – ох она-то уж умела кричать! А уж, какие крики у любви, не хочешь, а заслушаешься.
Когда любовью неохота заниматься или не получается тогда забавно просто послушать крики любви.
— Кто это так любвеобильно кричит? И, пожалуй, крик этот предвосхитил все другие, не так ли господа? Приведите же нам эту крикунью! – возмущённо насупился Юлиан.
— И дирижёра с палочкой! – настойчиво потребовали дамы.
Наступала кульминация вечера, когда королевич должен был пройти с первой красавицей перед гостями. Ожидая, что все дружно закричат его имя, Юлиан высокопарно объявил:
— Кто всего родине дороже? Тот и достоин, возвести нашу красавицу на пьедестал!
— Оружейник! Diplomate! – раздались крики. Юлиан, не ожидавший такого поворота, поджал губы и процедил: — Вот и хорошо пусть вами избранный и отведёт нашу красавицу.
Оружейник выступил вперёд и объявил: — Как военный я уступаю это право Diplomaty.
— Это показательно, - зашумела толпа, — что именно первородный Адам поведёт первую красавицу.
Адам Сораяма – первый человек на земле Сирии благодарил за такой выбор и явно был тронут таким вниманием.
— Дамы и господа! В этот памятный торжественный вечер на прекрасной вилле Его Высочества мы должны отдать пальму первенства именно ему. Что бы мы делали, если бы он не позвал нас к себе? Так и шлялись бы в темноте по канавам и колдобинам столицы?
Раздался смех и народ принялся громко нахваливать на все лады хозяина виллы.
— Поэтому я принародно объявляю достойнейшего из достойнейших – принца Юлиана и его спутницу первую красавицу России!
Вечер удался – этого то и ждал Его Высочество.
“Мисс Империя” грациозно проплывала под восторженные охи ахи мимо недостроенного портика, где высоко над ней незамеченной промелькнула фигура и кусок штукатурки, отломившийся от колонны, с высоты свалился рядом, задев её. Констанция упала с разбитой головой, её ещё живые глаза с невыразимой тоской скользили взглядом выше него, Юлиан боялся приблизиться, кровь хлынула из пробитого черепа и девчонка с короной провалилась в бездну.
— Констанция, Констанция.
Констанция, Констанция.
(на мотив М. Дунаевского)
Стоит им выйти из рядов, и они исчезают, а мы маршируем дальше без них.
Разве чьё либо отсутствие замечается на помосте Империи?
________________________________________
Одну из площадей столицы украшало величественное здание пантеона. В нём предполагалось представить в виде скульптур или полотен образы знаменитых граждан Российской империи.
Проезжая площадь пантеона на имперский съезд прибыли посол Британской империи (и Космополитен) Gravata вместе с Егором Шатровым и после сада рабынь, охраняемый королевскими мушкетёрами избранный королевич Нейстрии Юлиан 1.
Посол доставил следующее письмо от империи Британской – империи Российской.
''Любезный царь-император России! Как же вы преуспели, заселяя чужие земли и это хорошо, будет, где растить детей, пасти коз и хоронить безвременно ушедших. Несказанную радость доставляют мне слухи о вашей расторопности! Надеюсь, именно Вы займёте трон в этом городе, либо посылаемый к Вам Егорушка.
Воистину только непредсказуемость горячо презираемых нами отсталых народов способна одновременно удивлять, злить и восхищать! Я в полной мере оценила Ваш неожиданный подарок с расписными тканями и прочим барахлом и с прискорбием признаю, что зря в такой спешке отправляли Вы своих слуг для передачи личного послания, они все представились, как и множество моих людей унесла эта загадочная чума.
О важном лучше говорить из уст в уста, но ничего не бывает напрасно - у меня появилась возможность в скором времени самолично повидать вас. Рассчитываю не позднее чем через луну навсегда войти под своды Вашей Стройки Века в качестве почётного гостя. И в связи с этим могу порекомендовать вам - готовить места для британцев. У меня будет большая свита, мы любим роскошь и подарки.
Как вы понимаете, всё это от больного тщеславия - но не моего, конечно же. Просто Императрица правильной половины мира, как и многие другие венценосные особы не любит путешествовать в одиночку и без музыки. Наслышана о Ваших несметных богатствах, а я люблю синие и малиновые камни, ну и конечно лучшие друзья девушек – это бриллианты.
Рекомендую вам уведомить собственных слуг, что у них отныне есть два пути. Либо они будут служить на празднике в честь нашего визита, либо... как писали мудрые - молодые могут умереть, а старые должны. Слышала про ваших казаков, хочу, чтобы они сплясали мне гопака, наловите мне зверушек – гномов, аватаров, драконов, собак, медведей, ведьм, буратин – они будут забавлять меня в перерывах между казнями.
Чувствую, как вы предвкушаете наше скорое свидание, поэтому посылаю вам мыло. Прошу только не рвите письма. Я понимаю ваше бедственное положение и поэтому разрешаю, если захотите использовать оборот для написания ответа. Очень жду нашей встречи…
… Не знаю, напомнить ли вам про артефакты, получив которые я, пожалуй, повременю с визитом, правда не верится, что кусок камня или древнего дерьма способен на такое? Дайте мне два ответа, одно сразу, другое погодя, хорошо подумав.
Императрица Британская и всего правильного мира, будущая Повелительница необъятной Ойкумены''.
Гравата на самом деле, извиняясь, преподнёс дарственную большую красную кнопку, с надписью: " Перегрузка".
— Эту кнопку сделали в Америке, но я заказал и передаю Вам, дорогие и великие соседи по планете другую свою, с правильной надписью: "Перезагрузка". Примите и знайте, империя Космополитен прекрасно понимает, что наши страны должны сообща строить жизнь на этой нам подаренной земле, а интриги власти, это всё пиар попса и профанация!
Ему, конечно, не поверили, но кнопки взяли.
Таким образом, все кандидаты на императорский трон были в сборе. Все претенденты защищаемые подразделениями имели армейскую поддержку. Царя охраняли
рынды — оруженосцы-телохранители при великих князьях и царях, сопровождавшие царя в походах и поездках. Во время дворцовых церемоний, приёма иностранных послов они стояли в парадных одеждах по обе стороны трона с маленькими топориками бердышами на плечах, стоять по правую сторону считалось более почётным, и набирались из юношей знатного происхождения. Во время войны рынды всюду безотлучно следовали за государем, нося за ним оружие.
Между отрядами соблюдалась тонкая грань, неосторожно перейдя которую можно было вызвать схватки претендентов. Какие силы следили за этим? Паладины и Секретная служба.
Впервые проходил особый отбор в императорские воины
паладины — название высших придворных, военных и гражданских чинов при дворе императоров — рыцарь из высшего сословия, фанатично преданный какой-либо идее или какому-либо человеку.
Армия решает всё, забрав трофейный Вашингтон у американцев, мы воздвигали новую столицу у самых рубежей, поэтому в настоящее время здесь находились следующие воинские подразделения:
6 Стрелецкий полк – лейтенанта Р. Хьюманоче.
21 Уланский полк
27 Шумерский полк – лейтенанта Б. Вальзеи.
32 Подразделение «Охрана»
34 отряд - Царские рынды
40 отряд - Императорские воины паладины
48 Драгунский полк
51 Корпус морской пехоты – капитана Ф. Иво Дзимы.
56 отряд «Пластуны».
62 вся Королевская Рать
60 Армада
65 Легион смерти.
Пластуны проявляли виртуозное мастерство скрытного и бесшумного передвижения по любой местности - будь то горы, лес или болото, предпочитая пользоваться кинжалами, а солдаты и матросы - штыком и прикладом.
вся Королевская Рать – сюда набирались странные бойцы – гибриды, условно назовём их. Мы догадывались, что, обнаруженные разумные обезьяны, гномы, друиды, аватары, случайные эльфы и другие непонятные народы могли служить в нашей армии; злыми полководцами им отводилась суровая участь ратников, настроенных только на победу, а бойцовские возможности их были необычайно широки.
Легион смерти – особое закрытое подразделение выпестованных фанатиков - легионеров смерти. Их по-особому формировала и готовила разведка.
Служба ПЯНЖ занималась безопасностью поддерживаемой нестандартными методами. Секретная служба охраняла всех кандидатов на императорский престол доступными ей средствами. Полицейские функции по-прежнему выполняла Стража, разведывательные ЦРУ, шпионские ШТРЕК.
Ещё не выбран был император, а битва за особо приближённых императорских воинов паладинов и командование элитными подразделениями развернулась нешуточная. В памяти многих была история, как солдат Эльмар подхватил меч Аскалон у смертельно раненого Георгия и не выпускал его, пока сам не стал царём, так что в паладины было не попасть. Ведь не исключался и силовой вариант. При равных шансах на трон, поддержка одного ключевого полка - паладины, мушкетёры, рынды, стрельцы, морпехи, легионеры и т.д. - могла сыграть решающую роль.
________________________________________
Съезд обсудил вопрос о регалиях.
Регалии — знаки и привилегии высшей государственной власти - орден, знак отличия, некоторые символы или эмблемы, принадлежащие правителю - корона, скипетр являются зримым олицетворением его императорского, королевского, монархического или иного суверенного статуса и власти. Некоторые из них могут иметь сакральный смысл или приобщать смертных правителей к пантеону богов. Регалии используются при коронации или инаугурации и представляют собой произведения искусства, изготовленные из драгоценных материалов, имеющие художественную и историческую значимость. Из поколения в поколение передаются, как традиция, используются как символ признания законности правления.
Утверждались инсигнии — внешние знаки могущества, власти и сана Императора.
Предлагались следующие варианты инсигний - золотые короны, трон, кресла слоновой кости, сопровождавшие царей Ареопаг 12 консулов и префектов, полный комплект верхних и нижних одежд, ящичек мощей и евангелие, орденские планки, мантия, кардинальский и епископский перстни, монашеский посох - воплощённые в материальную форму или в особую привилегию.
Делегатам показали старинный фолиант в котором рассказаны такие вещи о талисманах и амулетах, что ни приведи господь.
На съезде были приняты:
Инсигнии Российского Императора:
1. Корона/Корона Мира (король Франции)
2. Орденские Знаки 7 кавалеров
3 - 4. Держава и Скипетр (Рака Реликвий Собор Йогиберра Даян)
5. Муаровая Перевязь Императора
6. решение Ареопага
7. решение Сената
8. выбор Курфюрстов
9 - 11. Мечи - Аскалон (Тевессон Крёз), Агни (сокровища Митры) и третий ещё неизвестный меч.
12. Дар Саркофага (сокровищница Иво Дзимы)
13. Щит Аякса (усыпальница Георгия)
14 -15. Кресты и Звёзды.
16. Орденские Цепи Рыцарей Круглого Стола, Иезуитов Инквизиции и др.
17. Титул, капитал, армия, выборщики.
________________________________________
В столицу прибывали иностранные гости. С нетерпением и даже некоторой растерянностью ожидали посланника неведомой страны. Эта страна якобы лежала далеко за горизонтом и была совершенно необычна. Крупицы информации, добытые у иностранцев и путешественников, не внесли никакой ясности. Не понятно даже было, как выглядели те люди. Да и люди ли они? Противоречивые сведения не распутывали, а наоборот запутывали клубок неизвестности. Государство, лежащее где-то на дальнем материке. Отдалённый от цивилизации мир, бережно хранящий свои устои. Неужели это первый контакт с удивительной частью планеты?
Навстречу делегации послали отряд Вольта. За маленький рост и большие амбиции назывались они вольтижёры, хотя огнестрельного оружия у них ещё не было. И сам переменный Вольт и его дёрганые бойцы были напряжены – что там им предстоит увидеть? Одного из четверых за мерзкий подлючий нрав звали Lord-Inquisitor. Маленький и злобный он не раз отличился в карательных операциях.
Вот она та искомая карета – внешне ничего необычного. Переборов испуг три мелких вольтижёра втиснулись в экипаж иноземцев. Увидев там двух настороженных вестников, Lord-Inquisitor криво ухмыльнулся:
— Ха, ну и рожи! Вы что не рады нашему императору?
И приподняв секиры, трое коротышей набросились на сидящих посланцев. Вольт следил за операцией снаружи. Удары секирами в один миг и дело было сделано – на месте гостей образовалась каша из порезанных останков. Посланники были без охраны? А кто их вёз? Эти вопросы не пришли в маленькие головы нападавших отъявленных храбрецов. Сопротивления не было – лишь напоследок костлявый посланник Ибърх’е, запрокинув голову и валясь назад, руками разбросал убийц и, те посыпались из экипажа, но сам тут - же рухнул замертво.
Безжалостная тройка, собрав из кареты всё, что им показалось ценным и, подбадривая себя за убийство безоружных, вознамерилась как следует рассмотреть презент и тела убитых.
Шесть ножей, по два в каждой руке взвились как один шорох. Прыжком кобры впились в тела воинов - в шею, в миокард, в подреберье справа, в поясницу. Lord-Inquisitor и двое других как лопнувшие пузыри с лёгким пуком распластались наземь, моментально покрываясь прижизненными трупными пятнами. Пару минут и их сумбурные жизни улетали далеко отсюда, а тела тут же начали гнить.
Вольт не успел и рта раскрыть, как сам оказался на коленях упёртым лбом в землю. Но его пока не прибили.
Трое в защитных масках быстро собрали остатки и предметы невыполнимой миссии и также бесшумно скрылись в кустах.
Неведомый посланник так и не попал на приём к русскому императору.
Кто знает, если бы состоялась та встреча, цивилизация пошла бы по иному пути.
07. 2015
________________________________________
© Все права защищены. Авторскими правами на данное произведение обладает, лицо опубликовавшее информацию о данном произведении на сайте.
________________________________________
Ответить с цитированием
