- Ку-ку... Вы де?
Тишина...
- Оаалалв двлоа овьаилвпотилд спиритус оатото джунгли!
Линник, повернувшись к команде лодки, притихшим голосом:
- Слышь, браты, говорит ихний раб, шо хазяева побежали в джунгли спиритус прятать...
- Ку-ку... Вы де?
Тишина...
- Оаалалв двлоа овьаилвпотилд спиритус оатото джунгли!
Линник, повернувшись к команде лодки, притихшим голосом:
- Слышь, браты, говорит ихний раб, шо хазяева побежали в джунгли спиритус прятать...
Знаю, подло завелось теперь на земле нашей; думают только, чтобы при них были хлебные стоги, скирды да конные табуны их, да были бы целы в погребах запечатанные меды их. Перенимают черт знает какие бусурманские обычаи; гнушаются языком своим; свой с своим не хочет говорить; свой своего продает, как продают бездушную тварь на торговом рынке. Милость чужого короля, да и не короля, а паскудная милость польского магната, который желтым чеботом своим бьет их в морду, дороже для них всякого братства. Но у последнего подлюки, каков он ни есть, хоть весь извалялся он в саже и в поклонничестве, есть и у того, братцы, крупица русского чувства. И проснется оно когда-нибудь, и ударится он, горемычный, об полы руками, схватит себя за голову...
Н.В. Гоголь, "Тарас Бульба"
Ваши права
Ответить с цитированием