Думал чего бы такого написать, а тут опять попались под руку "Солдаты последней империи".

....

Как и водилось в СССР, о прибытии высочайших особ предупреждали за сутки, чтобы никто не успел подготовиться ни встретить, ни убить. Кэгэбистам было хорошо, а вот террористам и встречающим - плохо, особенно последним. Комендатура в полной мере отвечала за безопасность и порядок в районе. Начальство, опомнившись от шока, орало:
- Давай! Давай! Какого хрена ничего не делаете?
- А что делать? Что давать?
- Едет! Уже едет!
- Кто едет?
- Горбачев!
- Ма-ма!..
Первым прилетел самолет охраны. Ответственных лиц собрали в штабе полигона. Мало того, приказали, чтобы командиры лично привезли. Приятно: не на ВАИшке, а на командирском УАЗике, и не сзади, на сидениях десанта, а рядом. Можно даже что-то буровить. Ощущаешь собственную социальную значимость, командира на совещание не пустили. Кизуб как отбрил:
- А вам зачем?
Когда собрали на инструктаж, вместо обычного для начальника полигона горлового шипения, булькания и дикого мата через слово, так что в первых рядах ощущается запах табака, коньяка и гнилых зубов из командирской пасти, вкрадчивые мужики в штатском в душу входят. Когда командир орет:
- Я вас сгною! А вы, в третьем ряду, товарищ майор, встаньте. Почему не брит?
Это не пугает, думаешь:
- Ну давай, дави. Я сейчас отсюда вырвусь, соберу своих подчиненных и пойду их топтать...
А вот когда тебя вежливо спрашивают:
- А это Ваш участок? А Вы все посмотрели? А как Вы думаете?
Это действует. Начинаешь пугаться собственной значимости. На семи километрах мне доверили жизнь Генсека, целых полторы минуты я буду отвечать за нее. Если бы начальник штаба меня на обычном инструктаже "озадачил", я бы и не поинтересовался в чем там дело. А так, после совещания я кинулся смотреть. Облазил барханы, вверг народ в изумление: не случилось ли чего? Меня участливо спрашивали:
- Не солдат ли сбежал ?
Не скажешь же им, что террориста ищу со снайперской винтовкой или радиоуправляемого металлического ежика, начиненного взрывчаткой. Нам фото показывали - умели они блажь в голову вбивать. Апофеозом стала демонстрация охранниками пистолет-пулеметов, замаскированных в "дипломатах".
В довершение всех бед старший лейтенант Иванов додумался рассказать солдатам как можно убить Горбачева. Насмотрелся видиков, впал в прострацию и начал вещать. Оказалось - просто. Достаточно заложить взрывчатку под мост и спрятаться с подрывной машинкой в барханах. Но он не учел основного: кроме "тра-та-та" есть еще и "тук-тук-тук". Настучали. Брать Иванова доверили мне. Учитывая его потенциальную опасность как террориста и крайне бестолкового офицера, я решил подойти к делу творчески. Без лишней помпы явился в автопарк и, между делом, сказал Иванову:
- Какого ты хера сидишь? Иди распишись в ведомости на премию за металлолом. Там Колесников с ума сходит, ему закрывать надо.
Из автопарка позвонить в часть было невозможно. Я ему ненавязчиво предложил подвезти до штаба. Проблема заключалась и в том, что его перед расправой нужно было переодеть во что-то приличное. Запускать его в черной робе в штаб, даже невзирая на его бандитскую сущность террориста-отщепенца, было непристойно. Наконец облачили его в повседневную форму, и мы тронулись. В штабе он ломанулся было в другую дверь, туда, где финчасть. Я его
завернул:
- Деньги дерибанят у замполита в кабинете.
- А че так?
- Откуда я знаю. Иди, а то без тебя обойдутся.
Иванов помчался наверх, я за ним. На втором этаже втолкнул его в кабинет начальника штаба. Там уже заседал синклит с угрюмыми лицами инквизиторов. Во главе стола - начальник управления, с торца - особист.
- А-а-а, голубчик. Ну, рассказывай...
Как его там драли... Но теоретически он был прав. Поэтому во время визита Горбачева на Байконур на протяжении 12 километров лежало в барханах не менее двух тысяч офицеров, парами, в пределах видимости друг друга. Капитан держал лейтенанта за ноги, чтобы тот не выглядывал из-за бархана. А под мостами - по трое -четверо, так как смотреть надо было в оба - на обе стороны. Основной их задачей было следить, чтобы из пустыни на КРАЗе не выехал военный строитель и не протаранил колонну. Хотя, как бы они его остановили? КРАЗ, груженный цементом, обычно преследуемый ВАИшкой, ошалело несется по такыру. Водитель в кабине на табуретке подпрыгивает. Задача - направить ВАИшку в барханы и оторваться. Однажды я сам кинул гаечным ключом в строителя, попал в лобовое стекло. КРАЗ - в пасынок (бетонный столб, к которому крепится наземная часть конструкции.-Авт.), аж "обнял" его - всю "морду" смяло. Я, признаться, испугался. Думал убил. Куда там! Выскочил из кабины и сиганул в барханы, мы его так и не поймали. КРАЗ этот стоял на месте аварии года четыре.
Дело было в апреле, жарко, а лежать пришлось целый день, так как не знали когда именно проедет "Горби". Лежим, бдим, и тут на дорогу выходит "террорист" - казах в военной форме. Рубашка засалена, на пузе еле сходится, глаза навыкат, тащит за собой мешок с чем-то дребезжащим. Одна из машин сопровождения останавливается, выскакивают охранники - и за мешок. Неизвестный еще пробовал отбиваться. Сволокли его в станцию. Мне, по рации:
- Бегом! Сюда! Немедленно!
Я - по-за насыпью. У охранников морды деревянные, глаза не мигают,
начальник спрашивает:
- Кто ( он -Ред.) такой?
- "Жан" - прапорщик зенитчиков, начальник столовой.
Тот пререкается, никак не въедет. Начальник меня спрашивает:
-Что он там делал?
Я - "Жану":
-Что ты там делал?
-Тарельки собирал.
Вытрусили из мешка кучу грязной посуды, которую он собрал в автопарке и нес к себе в столовую. Ясно, что не диверсант. "Особист" плачет - происшествие в его зоне ответственности, моя, до будки ВАИ, 10 метров как кончилась. Моих было 7 километров, следующих 7 - оперуполномоченного, а ему майора получать. Начальник охраны прапорщику:
- Через семь минут проедет Генеральный секретарь. Он обязательно
остановился бы - на тебя, идиота, посмотреть.
Мне :
- Уберите этого дурака отсюда.
Я его так с мешком и сволок на гауптвахту.
Вследствие инцидента командир полка получил несоответствие. Зам по тылу, хитрый татарин, спрятался за стрельбищем - под горячую руку расправиться не смогли. Явился на службу только на следующий день. Инцидент всем перепортил службу, кроме самого "Жана". У него пятый разряд, котлы в столовой топятся скатами, белая поварская форма выглядит кирзовой. В супе плавает сажи на палец, в казарме жабы прыгают. Что с него взять?
Я имел честь лицезреть Михаила Сергеевича и Раису Максимовну, но к ручке допущен не был. Охрана не пустила. Для нас, туземцев, августейший визит имел сугубо утилитарное значение: потрогать машину, посмотреть крепление зеркала на "Чайке", изумиться тому, что охрана, выходя из машины, "дворники" не снимает. Полапать за зеркальные стекла - интересно, что не видно, кто внутри сидит. Может, и нас не видят. У меня, признаться, была тайная мечта: взять бы тот автомат в дипломате и пострелять сусликов за барханом. А что до самого Горбачева, то скорее бы он, сука, отсюда убрался. Он для меня не был никаким авторитетом. Я сам себе был генеральный секретарь. Кроме того, меня ждали девки из военторга.
...